Это 2-я из 16 частей. В 1-й были дом, отец и металл — здесь про то, почему я вырос без школы, без сверстников и с пожизненным напоминанием о том, что бывает, когда врачи 7 лет не могут понять, что с ребёнком.

---

До 7 лет мать таскала меня по больницам. Диагноз поставить не могли.

Я не знаю, как это выглядело с её стороны — ребёнок болеет, врачи разводят руками, — но с моей всё было просто: меня везут, меня смотрят, меня отпускают домой. Потом снова везут. Это была такая фоновая процедура детства, как поход в магазин, только чаще и с очередями.

В 7 лет диагноз наконец поставили. Опухоль.

Поставили слишком поздно. Ещё полтора месяца без операции — и я бы сдох. Это не мой драматизм, это врачебная арифметика, которую мне потом озвучили.

Что осталось

Прооперировали. Но поскольку добрались до этого на 7 лет позже, чем следовало, часть опухоли и все её последствия остались со мной на всю жизнь. Это, собственно, и есть моя инвалидность — не какой-то отдельный эпизод, а то, что я таскаю с собой каждый день с 7 лет.

Второй подарок от той операции — наркоз. После него у меня аллергия на кучу препаратов, и с тех пор любая медицинская процедура сопровождается отдельным беспокойством: не поймать бы анафилактический шок. То есть я получил не только болезнь, но и осложнённые отношения с лечением болезни. Изящно.

Третий подарок — бумажный. Всю жизнь у меня стояло «инвалид детства». Потом это переоформили, и по-хорошему мне полагалась 2-я группа — а вьебали 3-ю. Разница между 2-й и 3-й группой — это разница между «государство считает, что тебе нужна помощь» и «государство считает, что ты справишься сам». Я, как видите, справляюсь.

Пересматривать группу я не пошёл, и причин тут 2.

Первая чужая: у знакомого при попытке пересмотра её чуть не отобрали совсем.

Вторая своя. В последний раз, когда я туда заявился, меня самого чуть не отправили на медкомиссию. А реальность нынче такова, что если у тебя обе руки и один глаз на месте — инвалидность тебе не нужна.

Это, если вдуматься, гениальная система: она устроена так, что оспаривать её страшнее, чем терпеть.

По той же причине я не хожу и в больницу. Обезболивающие подбираю сам — кетонал дуо и кеторол, только они мне и помогают, от зубной, от головной, от любой. Многое другое нельзя: после наркоза на той операции у меня аллергия на кучу препаратов, и ловить анафилактический шок желания нет.

Школа, которой не было

После 4-го класса меня перевели на домашнее обучение.

Звучит солидно: индивидуальная программа, занятия дома, педагог приходит к ученику. На практике учителя ко мне не приходили. Вообще. Вплоть до 9-го класса, когда вдруг выяснилось, что школу надо как-то заканчивать, и вот тогда вспомнили, что где-то есть я.

Итого 5 лет. С 10 до 15. Формально я числился учеником, фактически меня не существовало.

В садик я, кстати, тоже не ходил. Теперь жалею — хотя, если честно, узнав недавно, что дети сидят там с 8 утра до 6 вечера, я подумал: не, я бы точно повесился, столько времени среди кучи людей, даже в детстве. Так что, возможно, система в моём случае случайно угадала.

Но это шутка, а если серьёзно — из 5 лет без школы я вынес ровно то, что из них можно вынести. Ни одноклассников, ни компании во дворе, ни драк, ни первой любви за партой, ни выпускного — ничего из того, что у нормальных людей называется «школьные годы». У меня их просто нет. Пустое место в биографии, которое остальные заполняют воспоминаниями.

Чем это заполнилось

Заполнилось техникой.

Сначала были Dendy и Sega. Sonic 3D Blast, «Дюна», MK3 Ultimate. Картриджи, кстати, до сих пор лежат — я их не выбросил, хотя выбросил за жизнь куда более ценные вещи, и не по своей воле. Но об этом в 3-й части.

Свой компьютер появился в 2004-м, мне было 11. Из игр на нём стояли Morrowind и Breed. Дальше вставал вопрос, где брать остальные, и решался он 3 способами.

Первый: сосед. Одногодка моей сестры, а она старше меня на 7 лет — то есть человек, которому было не 11, а 18, и у которого игры были. Он мне их давал. Просто так. Я это помню до сих пор, и, судя по тому, что вы читаете уже 2-ю часть, у меня хорошая память на тех, кто давал просто так.

Второй: пиратские диски. По 100, 200, 300 рублей за штуку. Что там внутри — лотерея: может, игра, может, полигра, может, вообще другая игра с наклейкой от этой.

Третий: журналы. «Игромания» с диском на обложке. Для того, у кого нет интернета, такой диск — это не приложение к журналу, это доступ ко всему миру за один раз.

Интернета, кстати, действительно не было. У меня 4 года был компьютер без сети: только то, что принёс сосед, купил на лотке или приехало с журналом. USB-модем «БВК» появился только в 2008-м, мне было 15. Вот тогда пришли Warcraft 3 и Dota Allstars — и вместе с ними кое-что поважнее.

И вот тут произошло главное

Оказалось, что по ту сторону экрана есть люди. Не «пользователи», не «ники» — люди. С ними можно разговаривать, играть, ругаться, договариваться. Всё то, чего у меня не было в реальности, нашлось там. Мои сверстники существовали — просто жили они не на моей улице, а в чате.

Я понимаю, как это выглядит со стороны: мальчик заменил живое общение интернетом. Классическая страшилка нулевых. Но у меня выбор был не между интернетом и двором. Он был между интернетом и пустой комнатой.

Почему это важно для всего остального

Потому что вся моя дальнейшая жизнь построена ровно на этом фундаменте.

Все, кто мне помогал, — оттуда. Единственный человек, который вытаскивал меня из долгов раз за разом, живёт в Москве, и мы с ним в реальной жизни ни разу не виделись. Холодильник мне привезла незнакомая девушка из чата. А родня, которая живёт в одном городе со мной, за все эти годы не сделала ничего.

Взрослый мужик, а до слёз обидно, когда свои, кого считаешь друзьями, родственниками, отворачиваются, а люди, которых ты в реале не видел, помогают.

Эта фраза — самое короткое описание моей жизни, какое у меня есть.

Сказал я её 21 августа 2019-го, человеку из Москвы, которого никогда не видел, — через 2 часа после того, как он занял мне 15,5 тысячи, не спросив ни сроков, ни гарантий. «Крепись там, вернёшь как сможешь».

Он на это ответил так:

Гильдия — не только игра, но и люди.

И началось всё вот там: в пустой комнате, с USB-модемом, в 2008 году.

---

В следующей части — как умер отец, как продали дом и как я за несколько лет лишился всего, что успел купить.